В 2024 году Спирс развелась с третьим мужем — моделью и фитнес-тренером Сэмом Асгари. С тех пор она держит в тайне подробности личной жизни. В ее аккаунтах в соцсетях нет никаких упоминаний о новых увлечениях — хотя, время от времени, папарацци ловят ее на улице с мужчинами. Так было, например, весной 2025 года, когда певице приписывали роман с 38-летним Полом Солизом. СМИ называли его «бойфрендом-уголовником»: в прошлом Солиз неоднократно привлекался к уголовной ответственности за хранение оружия и мелкие правонарушения. С 2022 года он работал на Спирс как «помощник по хозяйству»: якобы, взаимные чувства между ним и певицей возникли, в тот момент, когда та тяжело переживала одиночество после последнего развода. Сама Бритни никак не комментировала слухи об этих отношениях — но за нее в прессе это делали многочисленные анонимные источники и «инсайдеры», якобы, имеющие доступ к поп-звезде.

Интерес к снимку Бритни с хасидами-шахматистами подогрело и то, что на нем певица отметила аккаунт организации COLLive, связанно с движением «Хабад» и культурной жизнью хабадской общины. Дошло до того, что пост прокомментировали еврейский комик Итан Левин («У Бритни какой-то фетиш на „ХАБАД?“», написал он) и Давид Башкевич, представитель NCSY — американской ассоциации ортодоксальной молодежи. Последний и вовсе заявил, что пост Спирс дает позитив в темные времена. По словам Башкевича, певица не побоялась открыто проявить симпатию еврейскому народу перед своей 42-миллионной аудиторией в соцсетях — и уже этим заслуживает уважение.

Интересно, что в прошлом Бритни Спирс неоднократно демонстрировала интерес к иудаизму и еврейской культуре. Впервые она рассказала об этом на пике славы: в начале «нулевых» певица призналась, что изучает мистическую традицию Каббалы. «С этим учением меня познакомила Мадонна. И это был как раз такой период в моей жизни, когда это было особенно необходимо. Каббала помогла мне избавиться от множества негативных влияний, которые вели меня по неправильному пути», — говорила певица. Она добавляла, что в тот момент ни ее семья, ни советники, не могли дать ей нужных советов: «Ответы, которые я искала, были в моём сердце. Через Каббалу я смогла заглянуть внутрь себя, очистить негативную энергию и изменить свою жизнь». Впрочем, после рождения детей в 2005-м и 2006-м Спирс публично отказалась от еврейской мистики — она заявила, что перестала изучать ее. По словам поп-звезды, дети стали для нее новой и самой главной религией.

В 2007-м СМИ впервые предположили, что Бритни Спирс может принять иудаизм. Поводом стал роман певицы с еврейским мужчиной-моделью Айзеком Коэном. Сама Спирс не комментировала эти слухи, а роман оказался недолгим: пара рассталась примерно через месяц. В 2009-м источник в одной из голливудских студий сообщил изданию Вэнити Фэйр, что Бритни ведёт переговоры о съёмках в фильме про Холокост. Его рабочим названием было «Жёлтая звезда Софии и Этона». Картина рассказывала о женщине, которая обрела способность путешествовать во времени: героиня попала в Польшу времен Второй мировой войны и влюбилась там в еврея-узника концлагеря. В итоге, фильм так и не был снят, а реакция еврейских общин по всему миру оказалась неоднозначной. Шарлотта Кноблох, президент Центрального совета евреев Германии, раскритиковала идею и участие Бритни. «Нужно очень осторожно подбирать сценарий и актерский состав в фильмах о Холокосте, — заявила Кноблох. — Спекуляции недопустимы — как и попытки привлечь аудиторию и финансирование, благодаря такой неоднозначной персоне как Бритни Спирс».

Шарлотта Кноблох

В то время имя певицы уже гремело на весь мир в связи с судебным спором за детей. На их воспитание претендовал бывший муж певицы, танцовщик Кевин Федерлайн. Британи нервничала и вела себя так, что близкие приписывали ей «психоз». В результате этих злоключений отец певицы получил над ней опеку. Целых 13 лет он контролировал финансы, личную жизнь и все юридические аспекты жизни дочери. Позже Спирс признала, что это было похоже на тюрьму. «Меня изолировали, накачивали медикаментами, использовали ради денег», - заявила она на суде в 2021-м, где оспорила право опеки. При этом за годы «заточения» она заработала больше 131 миллиона долларов только на одном мировом туре, а кроме него, выпустила четыре альбома. Вся прибыль попадала в руки отца.

Бритни Спирс с отцом

Поклонники догадывались, что с Бритни что-то не так. Еще в 2019 году они запустили в интернете движение #FreeBritney — с требованием освободить певицу из-под опеки. Одновременно источники, близкие к опекуну, называли сложившуюся ситуацию «опасной» и «катастрофической». Якобы, отец отменил новый тур певицы после ее отказа принимать медикаменты: речь шла о мощных антидепрессантах — их назначал близкий к опекуну круг врачей. Певице также ограничили все выходы за пределы дома и запретили пользоваться соцсетями. Тогда же появились теории заговора о «желтом топе». Под одним из видео в соцсетях фэны оставили Бритни сообщение: «Если тебе нужна помощь, надень желтое в следующем видео». После этого она действительно надела желтый топ в новом ролике. Позже в одном из постов певица процитировала книгу Арундати Рой «Бог мелочей», сюжет которой строится вокруг попыток героини сбежать от отца-тирана. Поклонники тоже увидели в этом крик о помощи.

Все эти годы — пытаясь выйти из-под влияния отца и вновь наладить жизнь — Бритни не раз искала спасения в еврейской символике. Она неоднократно публиковала в соцсетях изображение звезды Давида, а начиная с 2009-го, начала сама регулярно появляться в ожерелье с этим символом. В 2017-м она посетила стену плача в Иерусалиме. И даже выигранный суд против отца в 2021-м Спирс отметила, сделав татуировку на иврите. Написанные на ее шее слова означали «исцеление».

Эти культурные реверансы принимают не все члены еврейской общины. Один из читателей издания Heyalma, которое пишет о жизни еврейских звезд, написал в комментариях под статьей о Бритни: «Нет более неловкого жанра, чем „давайте попробуем притянуть иудаизм туда, где он вообще ни при чем. Лучше, если бы вы перестали так делать! Это не вносит никакого вклада ни в еврейскую культуру, ни в знания — и заставляет большинство из нас морщиться». Но одновременно другая часть еврейского сообщества продолжает восторгаться поступками Бритни. Например, в декабре 2025-го авторитетное еврейское издание Forward поместило пост певицы со снимком хасидов-шахматистов на первое место в список «главных событий года, внушающих оптимизм в ближайшем будущем». Журналист издания также иронично предположил, что в 2026-м новым мужем певицы станет еврей-ортодокс — некто Мендель Бильбаум из нью-йоркского «хасидского» района Краун Хейтс. Правда, под этим именем скрывается не реальный человек, а собирательный образ. Это своего рода аналог русского Вовочки из анекдотов — в Нью-Йорке «Менделем Бильбаумом» называют условного типичного мужчину-еврея из ортодоксальной среды.

Она жила свою лучшую жизнь до 1940-го, когда привычный мир парижской богемы рухнул и на смену блеску софитов пришла серость нацистского режима. В том же году не стало отца Фани, Жюля Гольдштейна, а сама она в глазах новой власти превратилась в изгоя – из-за своих еврейских корней. «Я будто рухнула со скалы в море антисемитизма и нацистской пропаганды», – вспоминала певица, объясняя, что переломным моментом для нее было появление Гитлера у Триумфальной арки в 1940 году. «Меня охватило такое омерзение, что я поклялась посвятить жизнь борьбе с этой чумой», – рассказывала она.

Пока братья Фани скрывались – Леонид в эмиграции, а Мишель в глубоком подполье, – она начала свою собственную войну, вступив в ряды французского Сопротивления. Музыка не ушла из жизни Фенелон, но превратилась в функцию, самый надежный инструмент выживания. Артистка продолжала выступать в кабаре, которые теперь были набиты нацистами. Пока оккупанты наслаждались джазом, она вела свою игру: статус звезды позволял Фане находиться там, куда путь другим был заказан.

Эта двойная жизнь требовала абсолютного слуха не только к аккордам, но и к чужим разговорам. Фаня собирала сведения и, по ее воспоминаниям, даже умудрялась фотографировать документы из портфелей захмелевших офицеров вермахта – после она передавала пленки связным Сопротивления. Дважды ее задерживали для допросов, но в итоге отпускали: образ поверхностной дивы из кабаре, на любые вопросы хлопающей ресницами, работал безотказно. Увы, одним майским днем 1943 года «броня легкомыслия» не спасла Фаню – один из членов подпольной ячейки выдал ее гестапо.

Певицу задержали и после нескольких недель допросов перевели в транзитный пункт Дранси, а в январе 1944-го вместе с другими арестованными затолкнули в товарный вагон. Поезд шел на восток, в лагерь смерти Освенцим – место, где музыкальный дар Фани должен был пройти самое страшное испытание.

Путь до лагеря занял трое суток. Удивительно, но в тот момент певица не боялась – сидя на грязном полу холодного вагона, она угощала товарищей по несчастью прихваченным с собой фуа-гра и дорогущим шампанским Louis Roederer Brut. В глубине души жила уверенность: она спасется, ведь немцы боготворят музыку. Но реальность Освенцима обрушилась на Фаню лавиной ужаса. Лютый холод, унизительное бритье наголо и грязь карантинного барака быстро развеяли ее наивные надежды. Музицировать не хотелось. Все изменил случай. Однажды утром польский охранник – капо – выкрикнул: «Кто-нибудь здесь знает партию Чио-Чио-Сан из “Мадам Баттерфляй”?» Фаня отозвалась мгновенно. Вскоре ее привели в чистое теплое помещение, где в рядок сидели опрятно одетые женщины – участницы лагерного оркестра.

Коллективом руководила легендарная Альма Розе. Состав был причудливым: скрипки соседствовали с мандолинами, гитарами и флейтами, а тон задавал одинокий, печальный аккордеон. Инструменты собирали по складам лагеря – их извлекали из груд багажа, оставленного теми, кто ушел прямиком в газовые камеры. Имена этих несчастных, а также подробности жизни в Освенциме Фаня тайком записывала в маленький потрепанный блокнот. Это был ее способ вернуть убитым узникам право на имя.

Альма Розе

Оркестр появился по приказу коменданта Рудольфа Хесса: он считал, что под бодрые марши узникам проще ходить строем на изнурительные работы. Фане пришлось освоить аккордеон – громоздкое, презираемое ею «пианино на лямках». Каждое утро, растягивая меха этого «неуклюжего ящика», она видела перед собой вереницу изможденных людей. Фаня понимала всю чудовищную нелепость происходящего: бодрый ритм маршей не давал узникам сил, он лишь помогал отлаживать работу лагерного конвейера.

Впрочем, музыка служила не только фоном для каторжного труда – оркестр скрашивал досуг эсэсовцев и их жен. В своих мемуарах Фаня беспощадно честна: «Мы пошли бы на что угодно, лишь бы угодить нашим хозяевам, нашим убийцам, лишь бы выторговать себе еще один месяц, неделю, еще один день. В том аду жажда жизни разрешала любые моральные дилеммы».

1 ноября 1944-го оркестр перебросили в Берген-Бельзен. Тогда музыка окончательно смолкла – на смену «дисциплинированному ужасу» Освенцима пришли хаос, голод и эпидемии. «Грязные, в истлевших лохмотьях, мы просто ждали смерти от тифа или дизентерии», – писала Фаня. Она уже не вставала с нар, когда в апреле 1945-го в лагерь вошли британские войска. Ее полуживую вынесли из барака на руках. В тот же день Фане дали микрофон, и по лагерному радио на весь Берген-Бельзен зазвучала «Марсельеза». Этот гимн свободы пел голос, в котором почти не осталось жизни.

Едва оправившись от пережитого, 17 мая 1945-го Фаня вернулась в Париж и с облегчением узнала, что ее мама и братья выжили. Но для певицы война не закончилась с подписанием капитуляции, она была одержима желанием своими глазами увидеть крах системы, вынесшей ей приговор. Чтобы попасть в закрытые оккупационные зоны, Фаня устроилась в артистическую труппу, выступавшую перед войсками союзников.

Эти гастроли 1945–1946 годов стали для нее актом личного освобождения. Фаня пела перед американскими и советскими солдатами на нескольких языках, празднуя победу на руинах рейха. «Спустя годы лагерного безмолвия мой голос наконец-то принадлежал только мне. Он больше не выторговывал право на жизнь – просто звучал», – вспоминала Фаня.

По иронии судьбы свою послевоенную жизнь Фенелон связала именно с Восточной Германией – преподавала пение в вузах Лейпцига, Восточного Берлина и Дрездена. «В ГДР все устроено иначе, – объясняла она свой выбор. – Здесь учителя постоянно говорят о нацизме, а школьников возят в концлагеря, чтобы те своими глазами видели следы Катастрофы».

Однако и там ее ждало разочарование. Фаня заметила: официальные лозунги об «антифашизме» жили сами по себе, а люди в быту оставались прежними. Оказалось, что можно возить школьников в концлагеря, но нельзя по приказу сверху заставить их родителей перестать ненавидеть евреев. «Ничего не изменилось», – с горечью признавала певица. Осознав, что «воспитание памяти» в Восточном блоке – лишь формальность, в середине 70-х она вернулась во Францию, чтобы наконец рассказать свою правду. И правда эта оказалась неудобной.

В 1976 году выход мемуаров Фани Sursis pour l'orchestre («Отсрочка для оркестра») спровоцировал настоящий скандал. Книга оказалась слишком жесткой: Фаня разрушила миф о «святом братстве» узников и выставила Альму Розе жестоким диктатором. На артистку обрушился шквал критики, а бывшие подруги по оркестру назвали ее вруньей и предательницей. Но Фенелон твердила: «Музыка может сохранить твою жизнь, но не человечность. Это факт».

В 1980-м история Фани получила мировую известность благодаря фильму «Тянуть время», снятому по ее автобиографии. Даже тогда певица не изменила себе, устроив скандал: она яростно протестовала против съемок в картине Ванессы Редгрейв, поддерживавшей палестинцев. Фенелон проиграла этот спор, но в очередной раз доказала: в гробу она видала голливудский успех и одобрение публики ценой предательства принципов.

Это была ее последняя битва. 19 декабря 1983 года «железная Фаня» скончалась в парижской больнице – болезни сердца и рак добили ее спустя сорок лет после спасения из тифозных бараков. Она часто говорила, что тогда, в 1945-м, выстояла лишь потому, что музыка вытесняла страх. «Мне было не до смерти – я должна была петь», – пожимала плечами певица.