Алон родился 29 мая 1989 года в кибуце Гезер, расположенном между Иерусалимом и Тель-Авивом. Его родители Дэвид Лейхман и Мэрилин Голд переехали в Израиль из США в 1970-х годах и привезли с собой страсть к американскому бейсболу. В 1983 году, за несколько лет до рождения Алона, его отец, ответственный за строительство в кибуце, убедил руководство поселения выделить участок земли для бейсбольного поля. Оно стало первым в Израиле. Реализация проекта заняла всего шесть недель, поскольку все члены кибуца активно участвовали в этом диковинном для них на тот момент процессе, который был профинансирован за счет пожертвований американских репатриантов.

Алон уже с пяти лет играл на «поле мечты», выстроенном его отцом. Оно быстро превратилось в место сбора любителей бейсбола со всей страны, а позже стало домашней площадкой сразу для нескольких команд израильской бейсбольной лиги. Сам Алон в свои десять лет уже представлял Израиль на турнире в Нидерландах. Он вспоминал, что у команды не было достаточно средств для поездки, поэтому ему пришлось работать в кибуце сверхурочно, чтобы оплатить авиабилет. Однако усилия того стоили. «Это было потрясающе, – вспоминает он. – Я чувствовал гордость. Думаю, это был первый раз, когда я осознал, что представляю не только свой кибуц, но и всю страну».

Впоследствии Алон неоднократно участвовал в различных турнирах в составе сборной Израиля, включая чемпионаты Европы 2010, 2012, 2014 и 2016 годов, а также на Мировой классике бейсбола – аналоге чемпионата мира. Его выступления в квалификационном турнире к Олимпиаде в Токио 2020 года помогли Израилю впервые пробиться на Игры – из-за пандемии ковида они состоялись в итоге лишь летом 2021-го. Там в матче против сборной США Алон провел идеальный иннинг, не дав ни одному бэттеру добраться до базы. Это было последнее выступление Алона в качестве игрока. Вскоре после этого матча он полностью посвятил себя тренерской карьере в MLB, отказавшись от игровой практики.

Главная лига бейсбола была мечтой Алона с детства. Хотя бейсбол был основным видом спорта в его родном кибуце, возможности для профессионального роста в Израиле были ограничены – первая бейсбольная лига в стране появилась только в 2007-м и просуществовала всего один сезон. В это время Алан как раз окончил школу и был призван в армию, где провел три года и успел выступить за сборную на своем первом чемпионате Европы. Именно там его заметил Пэт Дойл – бывший игрок MLB, который развивал бейсбол в Израиле в рамках международной программы MLB. Дойл был главным тренером сборной Израиля на квалификационных турнирах чемпионата Европы 2011 года и ассистентом тренера на Мировой бейсбольной классике (World Baseball Classic) в 2017 году, где команда добилась значительных успехов. Американский специалист предложил Алону попробовать свои силы в студенческой лиге США и, получив согласие подопечного, помог ему поступить в Cypress College в Калифорнии.

Начало карьеры на новом месте оказалось неудачным: в своем первом матче за команду Cypress College Алон получил травму локтя и был вынужден перенести первую операцию. После восстановления он перешел в Калифорнийский университет в Сан-Диего, но не смог полностью вернуться в строй. Его скорость подачи значительно снизилась, и ему потребовались вторая и третья операции на локте. Хотя Алон продолжал играть за университетскую команду до 2016 года, ему стало ясно, что профессиональная карьера в MLB для него теперь закрыта из-за постоянных болей и походов к врачам.

Переосмыслив свой путь, Алон решил осуществить свою мечту о выступлении в высшей лиге через тренерскую карьеру. Он начал работать в различных молодежных лигах, постепенно поднимаясь по тренерской лестнице в США. Кроме этого, в качестве играющего тренера по различным позициям выступал он и за Израиль – на Мировой бейсбольной классике 2017 года и Олимпийских играх в Токио. В MLB он попал в 2023 году, начав свою карьеру в качестве ассистента тренера по питчингу сначала в «Цинциннати Редс», затем в «Майами Марлинс». И вот теперь пост главного тренера по питчингу в «Колорадо Рокиз».

Тренер по питчингу занимает особое место в команде. Он отвечает за физическую форму, технику и психологическую устойчивость питчеров – игроков, которые бросают мяч с питчерской горки к дому, где его ловит кетчер и пытается отбить бьющий. Тренер по питчингу работает над техникой подачи, стратегией игры и развитием навыков питчеров, что является ключевым фактором успеха команды. И, как отмечают аналитики, Алон Лейхман демонстрирует настоящий переворот в подходе к питчингу. Его методы тренировок основаны не на традиционных представлениях о бейсболе, а на новых технологиях, глубокой аналитике и индивидуальном подходе к каждому игроку.

Лейхман внедряет передовые инструменты, такие как системы отслеживания полета мяча TrackMan, чтобы анализировать эффективность подач питчеров и улучшать их производительность. На основе этих данных Лейхман разрабатывает индивидуальные тренировочные планы, направленные на улучшение конкретных показателей: скорости подачи, скорости вращения мяча, траектории и расположения. Отмечается, что его личный опыт восстановления после травм и операций помогает ему эффективно работать с питчерами, которые проходят через этот непростой процесс. Его опыт игры за сборную Израиля, развивающуюся вдали от американской системы подготовки, а также работа в различных лигах позволяют ему мыслить нестандартно и экспериментировать со стратегиями. Кроме того, Лейхман свободно владеет ивритом, английским и испанским языками, что способствует легкому общению с разнообразным составом игроков и раскрытию их потенциала.

Это лишь некоторые причины, по которым «Рокиз» обратились к Алону с просьбой переосмыслить игру своих питчеров. Пока эту задачу не удавалось решить никому. Дело в том, что домашний стадион команды, Coors Field, расположен на высоте около 1600 метров над уровнем моря. Разреженный воздух значительно влияет на физику полета мяча, делая броски менее эффективными и более удобными для отбивающих. Питчерам очень трудно постоянно адаптироваться к этим условиям, играя как дома, так и на выезде. Это подрывает их уверенность и негативно сказывается на результатах. Так что Алону предстоит буквально «взломать код» Coors Field, создав в команде новую культуру питчинга. И все верят, что у него это получится. «Алон – выдающийся специалист. Полагаю, сложно найти более компетентного тренера питчеров, – прокомментировал назначение менеджер “Рокиз” Уоррен Шаффер. – Я готов повторять это снова и снова: его способность улучшать навыки игроков поистине уникальна».

Лейхман получил звонок от представителей «Рокиз» на следующий день после своей свадьбы. В это время он находился в самолете, возвращаясь домой в Израиль, где планировал отпраздновать событие с семьей, привившей ему любовь к бейсболу. Алон всегда с теплом отзывается о доме – и первом бейсбольном поле. И всегда носит номер 29 на своей бейсбольной форме. «Это был номер моей бирки для прачечной в кибуце», – объясняет Лейхман. Кроме этого, он регулярно публиковал на своей странице в социальной сети сообщения в поддержку заложников, захваченных ХАМАСом во время нападения 7 октября 2023 года. А в день открытия сезона MLB 2024 года опубликовал фотографию бейсбольной перчатки, украшенной израильским флагом, с надписью: «Верните их домой немедленно!»

К слову, в октябре 2025-го было объявлено, что Алон Лейхман возглавит тренерский штаб питчеров национальной сборной Израиля на грядущей Мировой бейсбольной классике. Впрочем, новые профессиональные обязательства могут внести коррективы в это назначение. Как бы то ни было, спортивное сообщество страны гордится своим воспитанником. «Мальчик из кибуца вновь явил миру свой талант и усердие, –прокомментировала назначение Алона в “Рокиз” Израильская бейсбольная ассоциация. – Поистине невероятный путь Лейхмана, пролегающий от кибуца Гезер до сияющих прожекторов Главной лиги, продолжается». «Мы преисполнены гордости за израильского спортсмена, достигшего столь блистательных успехов на самом высоком уровне бейсбольного мастерства, – подчеркнул Ари Варон, президент ассоциации. – Его пример зажигает искру надежды в целых поколениях израильских игроков, вдохновляя их на стремление к совершенству в бейсболе на всех его уровнях».

«Всему в своей жизни я обязан детским комплексам», – говорил о себе Альфред Адлер. Он появился на свет в 1870 году в многодетной семье небогатого торговца зерном Леопольда Адлера и его жены Паулины. У Альфреда с рождения было очень слабое здоровье: он страдал от рахита, прихрамывал из-за врожденного дефекта ног, а в пять лет чуть было не умер от тяжелой пневмонии. Мальчик жутко завидовал своему старшему брату Зигмунду – здоровому, крепкому мальчику. «Я сидел на стуле весь в бинтах, каждое движение давалось мне с трудом из-за рахита – а передо мной был мой совершенно здоровый брат. Он мог бегать и прыгать, а я нет. Мне тоже хотелось бегать и прыгать, я злился, завидовал, плакал – до спазмов в горле и приступов удушья. Из-за этих приступов и чувства безысходности я еще в детстве принял решение больше никогда не злиться», – вспоминал позднее Альфред Адлер. Тогда он, конечно, и сам не подозревал, что эти мысли станут отправной точкой его теории личносим.

Не знал он и о том, что их с Фрейдом пути пересеклись в тот момент, когда пришла пора идти в школу. Альфред Адлер учился в той же самой гимназии, что и его будущий оппонент, только лет на 15 лет позднее. Правда, Адлера чуть было не исключили: он постоянно болел, не успевал по большинству предметов, а однажды даже остался на второй год. Отец пригрозил, что отдаст сына в сапожники, если тот не исправит оценки. Перспектива Альфреда не прельщала. Очень скоро он стал лучшим учеником в классе и в итоге благополучно закончил гимназию. После выпускного его уже ждало теплое местечко в успешной торговой фирме его брата. Но Альфред не хотел заниматься коммерцией и поступил в Венский университет учиться на врача.

Начинал Адлер как офтальмолог в бесплатной венской больнице для бедных. Врачи там работали без жалованья, однако для молодых медиков это была отличная возможность набраться опыта. Адлер не преминул ею воспользоваться, поскольку первое время с деньгами ему помогал брат. Вскоре он открыл собственную практику – принимал больных уже и как офтальмолог, и как врач-терапевт. Бесплатно лечить бедняков, впрочем,продолжал. Этому способствовало его увлечение марксизмом: еще в университете он вступил в студенческий социал-демократический «Свободный союз», став позднее его председателем.

На собраниях «Свободного союза» молодой врач познакомился с феминисткой из России Раисой Эпштейн и влюбился в нее с первого взгляда. В 1897 году, вскоре после знакомства, молодые люди поженились. Раиса Эпштейн происходила из семьи обеспеченных евреев, живших в Смоленской губернии. Зарегистрировав брак в Вене, супруги отправились в Россию, чтобы еще раз сыграть свадьбу – на этот раз по еврейским обычаям. Адлер потом вспоминал, что это был последний раз в его жизни, когда ему пришлось соблюдать еврейские правила и традиции. Помимо Смоленска, он побывал в Москве, где принял участие в международном конгрессе врачей.

Спустя три года вышла первая заметная монография Фрейда «Толкование сновидений», вызвавшая большие дискуссии. Научное сообщество в большинстве своем ее критиковало. Адлер же, прочитав работу, пришел в восторг и в 1902 году написал статью в ее защиту. Публикация попалась на глаза Фрейду. Тот был очарован горячностью, с которой молодой врач отстаивал его взгляды. Фрейд пригласил Адлера на неформальные встречи общества с неофициальным названием Mittwochsgesellschaf –«собрания по средам». Его участники приходили каждую среду к Фрейду домой, пили кофе с тортом, а попутно говорили о психоанализе.

Первое время Фрейд благоволил Адлеру, поскольку тот разделял его взгляды о роли подсознательного в поведении человека. Но очень скоро между ними появились научные, а затем и личные разногласия. Адлер, как и Фрейд, считал, что характер закладывается в детстве, но настаивал, что нельзя все сводить к сексу. По Адлеру, человек с детства несет в себе комплекс неполноценности, но стремится его преодолеть. На этом пути он ставит цели – правильные или неправильные. В последнем случае на их достижение может уйти вся жизнь, а отсутствие результата будет вызывать постоянное разочарование.

Ища корень проблем в детских переживаниях, Фрейд смотрел в прошлое, а Адлер, отдавая приоритет целеполаганию, смотрел в будущее. С его точки зрения, любые неполноценности, детские переживания и травмы можно рассматривать как ресурс. И жизненные цели, которые ставит перед собой человек – проекция этих детских переживаний. В то время не было понятия «мотивационный коучинг», но его принципы, несомненно, восходят к теории Адлера

Фрейд был уверен в своей правоте и не терпел возражений, но первое время смотрел на «заблуждения» Адлера сквозь пальцы. Однако настойчивость молодого оппонента тревожила его все сильнее. Фрейд видел и понимал, насколько талантлив Адлер. К тому же тот умел блестяще отстаивать свои убеждения и приводил логичные, последовательные аргументы. Адлер был достаточно силен, чтобы пошатнуть его позиции и отнять у него негласный титул короля психоанализа – вот чего опасался Фрейд. Хоть и витиевато, он даже делился этими опасениями с Карлом Юнгом. Впрочем, с последним он тоже впоследствии рассорился, пусть и не так радикально, как с Адлером.

Тем не менее Адлер и Фрейд поддерживали научное общение девять лет. В 1910 году Адлер стал президентом Венского общества психоаналитиков. В то время они с Фрейдом уже открыто оппонировали друг другу, и в 1911-м Адлер и его единомышленники объявили об официальном разрыве с фрейдизмом. Фрейд не скрывал своей радости и не удержался от маленькой мести. Он указал на небольшие формальные ошибки в публикациях журнала, который редактировал Адлер. Тем самым он спровоцировал скандал, возникший на одном из заседаний Венского общества психоаналитиков. В результате Адлер сложил с себя полномочия председателя и вышел из общества. А Фрейд с тех пор называл его не иначе как параноиком – этот «титул» он обычно присваивал всем, кто посмел с ним не соглашаться. Правда, несмотря на тяжелый характер Фрейда, нельзя отрицать, что он был выдающимся ученым. Споря с Адлером, он все равно к нему прислушивался и дорабатывал свою теорию, отталкиваясь в том числе от его возражений.

И до, и после разрыва с Фрейдом Адлер не прекращал ни медицинской, ни психологической практики. Во время Первой мировой он служил военврачом, а потом возглавлял крупный военный госпиталь в Вене. Работая с ранеными, страдающими в том числе от психологических расстройств, он пришел к передовой для тех времен идее: лечить болезни психики недостаточно, нужно стремиться их предотвратить. Особенно важным он считал профилактику для психики ребенка – более пластичной и податливой, чем у взрослых. Поэтому Адлер открыл после войны клинику для детей, переживших психологические травмы. Этот опыт стал первым в мире, но его очень быстро подхватили – вскоре в одной только Вене насчитывалось несколько десятков подобных клиник.

Опытом Адлера заинтересовались за рубежом, да и его работы к тому времени были известны не только в Австрии. В 1926 году его впервые пригласили выступить с лекциями в США. Лекционный тур по нескольким американским университетам оказался настолько успешным, что сразу же последовали еще несколько приглашений. В 50 с лишним лет Адлер выучил английский язык и проводил в Америке больше времени, чем дома. Он не планировал переезжать туда насовсем, но приход нацистов к власти не оставил другого выбора. В 1934 году его жену, известную своими левыми взглядами и дружбой с Троцким, взяли под арест. К счастью, конкретных обвинений ей не выдвинули и через несколько дней отпустили. Однако Адлер воспринял ее арест как тревожный звонок и был совершенно прав. Не теряя времени, он сразу же перевез жену и троих уже взрослых детей в США.

Только старшая дочь Валентина отказалась ехать в Америку. Она была убежденной коммунисткой и предпочла бежать от нацистов в СССР. Увы, решение оказалось роковым. В конце 1930-х Валентину арестовали и отправили в сталинские лагеря, где она и погибла в 1942 году. Альфред Адлер не узнал о судьбе дочери – он скончался в 1937 году в шотландском городе Абердине, куда приехал читать лекции: шел по улице и вдруг упал, а когда приехала карета скорой помощи, врачам оставалось только констатировать смерть от сердечного приступа.

Когда Фрейд узнал о смерти Адлера, он не удержался от последней шпильки в адрес своего непримиримого оппонента. «Для еврейского мальчика из пригорода Вены смерть в Абердине –уже сама по себе вершина карьеры и доказательство того, как далеко он продвинулся, –заявил он одному из коллег. – Мир очень щедро вознаградил его за то, что он противоречил психоанализу». Но что бы ни говорил Фрейд, многим из его собственных идей сейчас найдется место – пусть и почетное – лишь в истории психологии. А вот большинство наработок Адлера широко применяется в современной научной практике и по сей день.