Какие три слова самые главные в Израиле и почему евреи не любят клясться, объясняет наш корреспондент.

Если вы впервые оказались в Израиле и ещё не знаете иврита, то вам прежде всего нужно выучить три самых расхожих выражения: «бэсэдер» («в порядке»), «бэ-эмет (аналог русского «в натуре») и «бли нэдер» («без обещания»).

С первым всё понятно. К примеру, вы устроились на работу, и босс вам что-то рассказывает, а вы пока не понимаете ни слова. Но если вы ответите ему «бэсэдер», то он решит, что вы всё поняли, и отстанет от вас на пару часов. А если он потом начнёт размахивать руками и кричать на вас, то достаточно ему время от времени спокойно говорить в ответ всё то же слово «бэсэдер» – дескать, всё понял, – и это до следующего раза его успокоит.

Слово «бэ-эмет» тоже чрезвычайно полезно. Во-первых, с его помощью вы подтверждаете правдивость своих слов. А во-вторых, это замечательное слово-паразит можно использовать вместо обсценной лексики в случаях, когда вам необходимо от неё воздержаться, а эмоции выразить хочется.

А вот с выражением «бли нэдер» всё ещё любопытнее. Его можно встретить в Израиле на каждом шагу. По сути, оно означает: «Договорились, и я сделаю всё возможное, чтобы выполнить, но клясться не буду». И многих людей, далеких от израильской специфики, это вгоняет в ступор: как полагаться на слова человека, если он отказывается давать обязательства?

Но на деле это означает лишь то, что человек обязуется, но не хочет клясться или давать зарок исполнить. И восходит это расхожее у евреев выражение к опасению дать ложную клятву. Да и идея, что клясться по поводу и без повода – это великий грех, глубоко заложена даже во многих совершенно светских евреях.

Эта идея, в сущности, содержится уже в третьей заповеди Декалога: «Не произноси имени Всесильного попусту, ибо не простит Он произносивших имя Его напрасно». Но в цельном виде она постулируется в библейском отрывке «Матот», который евреи наряду с главой «Масэй» будут читать во всех синагогах в эту субботу: «Если человек даст обет пред Всевышним или поклянется, то не должен он нарушать слова своего, но всё, что вышло из его уст, он исполнит».

И наши мудрецы отмечали, что клятвы и обеты являются не обычным делом, а крайне редким и неординарным. Условиям этих клятв посвящены сразу два трактата Талмуда – «Нэдарим» и «Швуот». И если мудрецы в Иерусалимском Талмуде относятся к любым ограничивающим человека клятвам и обетам крайне отрицательно, говоря: «Разве тебе недостаточно того, что и так запрещено? Зачем же запрещать дозволенное?», то в Вавилонском Талмуде великий рабби Шмуэль идёт ещё дальше и открыто называет всех любителей расточать клятвы грешниками. И даже в тех случаях, когда они эти клятвы исполняют.

Если вдуматься, то клятва или зарок в самом деле удивительные явления. Ведь никто не обязывает человека их давать – дело это сугубо добровольное. Но дав клятву, человек уже не может взять её назад – она становится его обязательством не только перед людьми, но и перед Всевышним. Более того – наверняка вы видели в жизни множество примеров, как люди, давая обет, клялись свернуть горы, а когда доходило до дела, начинали мудрить, как бы исполнить свой обет по минимуму, превращая обещанные горы даже не в холмы, а в холмики.

Именно поэтому в тексте Пятикнижия подчёркивается: «всё, что вышло из его уст, он исполнит». Не половину, не три четверти и даже не 95%, а «на все сто». А поскольку выполнить что-либо «на все сто» в нашем мире крайне затруднительно, лучше вообще воздержаться от любых обетов и клятв.

А пример обета, данного без всяких «бли нэдер», мы находим чуть ниже в том же отрывке «Матот». По его сюжету колена Реувена и Гада, увидев, сколь обильны пастбища Заиорданья, захотели на них поселиться. Таким образом, завоевание Святой Земли оказалось под вопросом. И пророк Моисей обрушился с критикой на представителей этих двух колен. «Ваши братья пойдут на войну, а вы будете сидеть здесь?!» – в ярости говорит им Моисей, и трудно передать, насколько актуально эти слова звучат в сегодняшнем Израиле, где бушуют нешуточные страсти вокруг призыва ультраортодоксальной молодежи в армию.

Однако тогда, в отличие, увы, от наших дней, мужи из колена Реувена и Гада поспешили успокоить пророка: «Загоны построим для скота нашего здесь и города для детей наших. А сами снарядимся немедленно, даже впереди сынов Исраэля, чтобы привести их на место. И не возвратимся к домам нашим, пока не вступят сыны Израиля во владение каждый уделом своим». И не менее любопытен ответ Моисея и в свете последствий за невыполнение обетов, и в более широком смысле: «Если исполните это слово и снарядитесь на войну, то будет эта земля дана вам во владение Всевышним. Если же не сделаете этого, то согрешите вы перед Всесильным, и этот грех настигнет вас! Стройте себе города для детей ваших и загоны для скота».

Примечательно, как Моисей меняет последовательность действий, поправляя сынов Реувена и Гада, явно перепутавших порядок предпочтений: сначала надо строить не загоны для скота, как они собирались, а города для детей, чтобы обеспечить их безопасность. И лишь потом загоны для скота. И наши мудрецы сделали из этого однозначный вывод: в первую очередь надо думать о духовных ценностях, включая воспитание детей, а уже затем о материальных. Увы, не секрет, что в жизни и по сей день частенько бывает наоборот, поскольку многие живут с перевернутой системой ценностей.

В главе «Масэй», читаемой традиционно вместе с отрывком «Матот», продолжает развиваться тема подготовки к входу евреев в Землю обетованную. И в самом начале главы последовательно перечисляются все 42 перехода от стоянки к стоянке, которые совершили сыны Израиля после Исхода из Египта. И Любавичский ребе в одной из своих бесед задался вопросом: «А с какой стати эти переходы вообще относятся к выходу из Египта?! Ведь Исход из Египта бы осуществлен, по сути, за два перехода. А остальное время евреи уже блуждали по пустыне. При чём тут вообще Египет?!»

И тут же ответил: Исход из Египта не закончился выходом за его границы, поскольку духовно евреи продолжали оставаться в египетском рабстве. И процесс их окончательного духовного Исхода из рабства и превращения в подлинно свободных людей потребовал еще сорока лет, а возможно, не закончился до сих пор. И даже не являясь любавичским хасидом, но вглядываясь в происходящее сегодня с евреями в США, Европе, да и в самом Израиле, я невольно думаю: «Как же Ребе был тогда прав! И ведь до сих пор прав!»