Герой на герое

Прикрыл собой, не бросил друга, вытаскивал бойцов из-под обстрела – значится в причинах смерти погибших от иранских ракет.

Небо над Израилем в последние дни стало объектом всеобщего внимания. Под звук сирен оно то и дело превращается в гудящий, раскаленный металлом купол. С 28 февраля, вслед за стартом операции ЦАХАЛа «Рык льва», из глубин Ирана в сторону мирных израильских городов было выпущено более 400 снарядов: баллистических гигантов, способных стирать кварталы, и юрких дронов-камикадзе. «Железный купол» и «Праща Давида» работали на пределе, расцвечивая ночную тьму вспышками, и перехватили 90 процентов смертоносных посланий. Каждое огненное облако в небе – сотни спасенных жизней. Но были места, где оставшиеся проценты стали роковыми.

В небольшом, обычно тихом Бейт-Шемеше время остановилось 1 марта. Ракета, преодолевшая заслон ПВО, обрушилась на мирный жилой квартал. Прямым попаданием были разрушены синагога и расположенное под ней бомбоубежище. Этот удар, унесший жизни девяти человек, стал самым смертоносным за время нынешнего конфликта с Ираном. Погибли те, кто не успел войти в основной отсек убежища.

Среди обломков бетонных перекрытий закончилась история Блории Коэн и ее сына Йосефа. На Блории, которую друзья называли просто Глорией, держался дом: ее руки пахли домашней выпечкой, а в глазах светилась тихая мудрость матери, видевшей в этой жизни немало. Йоси был не просто ее сыном – он был ее сердцем, ее опорой в мире. Когда завыла сирена, Йоси, как всегда, первым делом бросился к матери, чтобы помочь ей спуститься в укрытие под местной синагогой. Они не бежали от страха, они шли, поддерживая друг друга, веря, что стены святого места защитят их. Но ракета не выбирает между местом молитв и полем. Они жили душа в душу, и даже смерть не смогла их разлучить. Теперь они покоятся рядом.

Буквально в нескольких метрах от них спасатели нашли тело 45-летней Ронит Элимелех – волонтера «Ихуд Ацала», крупнейшей в Израиле добровольческой организации экстренной медицинской помощи. Ронит, кажется, знали все в Бейт-Шемеше. Ее оранжевый жилет часто мелькал там, где случалась беда – она перевязывала раны, успокаивала плачущих детей, возвращала людей с того света. Готовясь к новой смене, она завезла к родителям своих троих детей – и тут раздались сигналы тревоги. Они уже были в убежище, когда небо, а следом и свод бункера раскололись от удара ракетой. Ронит и ее 73-летняя мама Сара Элимелех не успели спуститься вниз. Их нашли вместе. Ронит, по всей видимости, пыталась прикрыть мать от падающих бетонных обломков, оставаясь верной своему призванию до последнего вздоха. Ее дети и муж, ушедшие вглубь убежища, были извлечены из-под обломков живыми. На церемонии прощания с Ронит официальные лица «Ихуд Ацала» заявили, что их организация потеряла не просто сотрудника, а символ жертвенности, которая не знает границ. Ее имя теперь будут носить новые реанимобили организации, на корпусе которых будет ее фотография и надпись: «В память о волонтере, которая была щитом для других».

Оглушительной тишиной теперь наполнен и дом семьи Битон. В одну секунду родители потеряли все, ради чего дышали – своих троих детей: 16-летнего Яакова, одаренного ученика ешивы, 15-летнюю красавицу Авигайль и 13-летнюю Сару, чья улыбка могла осветить самую темную комнату. Старший сын увлекался историей, Авигайль обожала танцы и музыку, а Сара только-только отпраздновала свою бат-мицву, с надеждой вступая во взрослую жизнь. Когда начался обстрел, Яаков повел сестер в убежище. Смерть забрала их всех троих сразу, не оставив родителям даже шанса на прощание. На похоронах подростков плакали даже те, кто никогда не знал эту семью – три маленьких гроба, стоящих в ряд, стали самым страшным обвинением войне. Учителя Яакова вспоминают его как юношу с невероятным чувством справедливости, а подруги Авигайль и Сары до сих пор пишут им сообщения в социальных сетях, отказываясь верить, что не услышат их смех. В школах Бейт-Шемеша, где учились дети, по инициативе мэрии создается фонд для поддержки талантливых подростков в области искусства и истории, чтобы мечты погибших детей продолжили жить через успехи их сверстников.

Среди руин обрушившегося после удара здания оборвалась и жизнь Габриэля Баруха Реваха, друга Яакова. Ему тоже было 16. Габриэль был душой любой компании, парнем, который мог рассмешить даже самого грустного человека.

Никогда уже в полном составе не соберется и семья Орена Каца. В тот роковой день он забежал в обеденный перерыв домой, чтобы накормить детей. Когда зазвучали сирены, Орен отвел их в бомбоубежище под зданием синагоги, а сам поднялся наверх, к выходу, встречая прибывавших людей. Орен оставался у входа до последней секунды, а когда грохот приближающейся ракеты стал оглушительным, закрыл массивную бронированную дверь, чтобы полностью обезопасить внутреннее пространство. В момент, когда он уже опустил засов, 500-килограммовая боеголовка баллистической ракеты попала прямо в здание. Орен погиб на месте, приняв на себя основной удар взрывной волны и обломков обрушившихся бетонных перекрытий. Однако его действия не были напрасными: закрытая им дверь выстояла. Благодаря этому более 30 человек внутри убежища остались живы. «Твоя щедрость и забота о других стоили тебе жизни. Ты поднялся, чтобы закрыть дверь убежища, и остался там навсегда», – сказала его жена Смадар на похоронах.

Особое место в этой летописи скорби занимает история 32-летней Мэри Энн В. Де Вера – первой жертвы иранских ударов, погибшей при обстреле Тель-Авива 28 февраля. Мэри, гражданка Филиппин, приехала в Израиль, чтобы заработать на жизнь для своей семьи, оставшейся далеко за океаном. Она работала сиделкой, заботясь о пожилой израильтянке. В момент атаки Мэри Энн проявила величие духа, которое трудно осознать. Она могла убежать, могла спастись, но не оставила свою подопечную, которая не могла передвигаться самостоятельно. Мэри осталась рядом, закрывая собой немощную женщину до последнего момента. Если бы не она – осколок пронзил бы ее подопечную. Но она приняла его на себя, выполняя свой долг не по контракту, а по совести. Ее самопожертвование вызвало волну глубокого уважения и боли как в Израиле, так и на ее родине. Посол Филиппин назвал ее героем двух народов. Чтобы почтить героизм Мэри Энн, общественные организации инициировали создание специального фонда помощи иностранным рабочим, пострадавшим в ходе военных действий.

Но смерть настигала людей не только от прямых ударов. При том же обстреле Тель-Авива в первый день ударов из Ирана умерла Марина Балеева, которой было 68 лет. Когда завыли сирены, ее сердце – доброе, но уже уставшее – не выдержало, остановившись от ужаса и напряжения по пути в убежище. Марина стала жертвой невидимого фронта войны – стресса, который убивает так же эффективно, как пуля.

Запущенные из Ирана ракеты прервали жизнь и 102-летнего мужчины в Тель-Авиве. Он пережил войны, смены эпох, видел, как рождалось и росло его государство. Он прошел через целый век человеческой истории, но погиб не от старости в своей постели, а от травмы головы, полученной при падении на пути в укрытие. Этот человек был живой летописью. Тель-авивские власти, сообщая о его кончине, подчеркнули, что это потеря не просто жителя, а частички истории страны.

Девятого марта, спустя десять дней после начала войны, смерть пришла на улицы Йехуда. Ракета с кассетным боеприпасом не оставила шансов случайному прохожему, чье имя теперь навсегда вписано в этот скорбный список. Потери несет и армия. В Ливане от ударов «Хезболлы», поддерживающей атаки Ирана, погибли бойцы инженерного батальона: 20-летний Ор Демри из Лимана и 38-летний Махэр Хатар из Мадждаль-Шамса. Махэр, представитель друзской общины, и Ор, выросший на севере, стали братьями не только по оружию, но и по общей судьбе. Они погибли в кабине своего бульдозера в результате прямого удара «Хезболлы», до последней секунды пытаясь вытащить технику товарищей из-под обстрела.

Все эти люди – от тринадцатилетней Сары до стодвухлетнего старца – теперь связаны одной нитью, которую не разорвать ни одной ракете. Это нить стойкости. Говорят, что мир держится на праведниках, но в последние дни он держался на обычных людях. На тех, кто последним закрывал двери убежищ и не выпускал руку слабого под завывание сирен. Мы не выбираем время, в которое нам суждено жить. Но мы всегда можем выбрать, оставаться ли человеком до самого конца.

В Израиле есть старая, как сама земля, традиция: в память о тех, кого мы потеряли, мы сажаем деревья. Это наш ответ смерти. Живой символ, что корни сильнее огня, а надежда – сильнее страха. Рядом с разрушенной синагогой в Бейт-Шемеше уже тянутся к небу три молодые оливы – в память о детях семьи Битон. Скоро именные деревья посадят и в память об остальных погибших. Олива растет медленно, преодолевая зной и каменистую почву, но она живет веками. Израиль залижет раны, и под кронами деревьев будет смех. Наш вечный главный ответ врагу: мы здесь, мы выстояли. И мы помним своих героев.