Бабушка на каблуках

Выжила в Холокосте и устроила «Секс в большом городе» для бабуль. Как беженка Лора Сигаль хлёсткими шутками пробила себе путь на Манхэттен.

«Перед нами писатель, каким могла бы стать Анна Франк, если бы выжила в Холокосте. Подмечающий, язвительный и очень чуткий», – писал один из критиков о Лоре Сигаль. Той было уже 80, и она только что вышла в финал Пулитцеровской премии – «Оскара» в мире литературы. Но еще раньше Сигаль умудрилась стать звездой в самом модном месте мира – на нью-йоркском Манхэттене. Еврейская экс-беженка неожиданно стала «взрослым» и реальным аналогом главной героини сериала «Секс в большом городе»: ее рассказы в журнале «Нью-Йоркер» читали вслух и пересказывали за ужином друзьям, а в стендап-барах по ним ставили сценки.

Правда, от киношной Кэрри Брэдшоу ее отличал возраст: и ей самой, и большинству ее героинь было под девяносто. Это были бабули, которые забывают даты, дни недели и названия предметов, а собираясь в кафе, рассуждают, что «смерть близко». «И знаете! – как восклицала одна из них в рассказе. – Когда придет мое время, я не собираюсь высокопарно “уходить в мир иной”, “отходить” или “преставляться”. Давайте называть вещи своими именами! Я собираюсь просто “помереть”». «В этом была вся Сигаль: остроумная, колкая на язык, беспощадная к другим и себе», – писал Эндрю Силов-Кэролл, редактор еврейского издания JTA (Jewish Telegraphic Agency).

Лора Сигаль родилась в состоятельной еврейской семье в Вене в 1928-м. Ее отец был главным бухгалтером у крупного банкира – будущее девочки обещало быть безоблачным. Но в середине 30-х уверенное положение семьи зашаталось и наступили темные времена. В декабре 1938-го отец – к тому времени уже безработный – осознал, к чему идет дело. И посадил девочку на поезд в Англию, где она должна была обрести приемную семью. Этот проект по переправке еврейских детей с территорий, подконтрольных нацистам, вошел в историю как «Киндертранспорт». С его помощью спасли около 10 000 юных беженцев.

За следующие семь лет Лора сменила по меньшей мере четыре семьи – этот опыт она опишет позже в рассказах. По ее словам, ей приходилось жить и с «неистовыми верующими из англиканской церкви», и с людьми, которые «больше всего в жизни любили свой сад», и с типичными британскими снобами. Последними были две пожилые сестры, которые приняли Лору на некоторое время – они подолгу церемонно одевались к утреннему чаю, а их любимым занятием было обсуждение соседских недостатков. «Вот тогда я и полюбила Британию! Прямо поняла: мое!» – шутила Сигаль. Она выучила английский язык за семь месяцев. Именно на нем она и будет писать книги – найдя, что он лучше подходит для иронии и более лаконичен, чем ее родной австрийский немецкий.

Семья Лоры выжила в Катастрофе и после войны воссоединилась с ней, приехав по визам «домашних работников». Официально они числились прислугой в доме последней приемной семьи Сигаль. Отец вскоре умер. Мама, бабушка и дядя в начале 50-х совершили еще один головокружительный переезд – в Доминиканскую Республику, где записались в сельхоз-коммуну. Лора, которая к тому времени закончила Лондонский университет по специальности «английская литература», устремилась за ними. «Было в этом какое-то недоразумение: евреи на Карибах выбиваются из сил, чтобы собрать урожай ямса», – описывала она время в Доминикане.

В середине 50-х Сигаль с матерью перебралась в Нью-Йорк – в тесную «двушку» на Манхэттене, где жили их дальние родственники. Тогда же она начала писать: по ее словам, делала это вечерами и ночами. Дни же проводила на «скучных», «глупых», «малооплачиваемых» работах – зарабатывала на хлеб. Она вышла замуж, родила двоих детей, а затем муж ее скоропостижно скончался – ему был всего 41 год. Дальше детей Лора воспитывала на пару со старенькой матерью.

Опыт жизни копился в ней, и наконец в 1964-м Сигаль прорвало. Ее дебютный роман «У чужих людей» наделал шума. По сути, это был даже не роман, но сборник рассказов – некоторые из них еще до издания удалось пристроить в журналы, и это был какой-никакой литературный гонорар! Абсолютным шедевром этого сборника стал автобиографический рассказ о девочке, посаженной в «Киндертранспорт». В спешке родители положили в ее чемодан кусок начинающей подтухать колбасы. В поезде она протухла совсем и стала вонять. Девочка боялась признаваться, что пахнет из ее чемодана. А когда правда вскрылась, ее соседка по поезду закричала: «Фуу! И ради этого мы терпели вонь всю дорогу? Да колбаса даже не кошерная!»

Успех романа открыл Сигаль дорогу к преподаванию в университетах. Параллельно она засела за вторую книжку – и писала ее без малого 20 лет. Это был роман «Ее первый американец». Снова автобиография, и снова предельно откровенная – о романе Лоры с чернокожим интеллектуалом и алкоголиком. «Лучшая моя книга! Сколько я потом ни пыталась, все казалось: до “Американца” не дотягивает», – рассказывала она. Сигаль также продолжала публиковаться в журналах – и чем старше становилась она сама, тем больше места в ее журнальных колонках, эссе и рассказах занимали те самые «бабульки». Одной из них вместе со своими героинями становилась и сама Сигаль. «Почти всегда в центре этих очерков – группа очень умных женщин с Верхнего Вест-Сайда. Они регулярно собираются, чтобы поговорить, – писала критик Вивиан Горник. – Старение – тема, которая так или иначе оказывается в центре этих разговоров. Сигаль делает ее сатирически смешной и страшной одновременно».

В одном из рассказов героиня говорит о «забывчивости как олимпийском виде спорта»: потому что в ее памяти больше ничего не удерживается. В другом женщина жалеет, что не пошла на званый ужин, куда её приглашали: «Не потому, что мне не хватает еды или беседы, вовсе нет! А потому, что вслед за одним отказом в следующий раз становится ещё легче никуда не пойти» – и тогда старость, слабость и Альцгеймер набросятся еще быстрее. Наконец, в одном из очерков персонаж задаётся вопросом, а не теряет ли он вообще способность говорить – потому что с годами рот вышел из повиновения: «Если я хочу что-то сказать, он не открывается. Или открывается – но не в тот момент, когда разговор уже ушел далеко вперед».

В течение жизни Лора Сигаль получила около 20 литературных наград – вершиной стал тот самый финал «Пулитцера» в 2008-м. Она дожила до 96 лет и скончалась в Нью-Йорке в 2024-м. «До последних дней она была невероятно любопытна! Ее интересовали все аспекты современной жизни: от соцсетей до теории мирового заговора ультраправых», – говорил ее сын Джейкоб. Интересно, что сама Лора одновременно с любопытством и необычайным жизнелюбием пронесла в себе еще одну черту, характерную для тех, кто пережил годы Катастрофы – ощущение, что уютный и безопасный мир может в любой момент обвалиться. «Я хожу по острову, который дал мне столько благ, и не забываю: со всех сторон в любой момент на него могут обрушиться беды и опасности».