Шоубиз по струнке

Виртуозно натягивал струны первым ракеткам мира – и яростно с ними кутил. Как нью-йоркский ремесленник дошёл до бизнеса с Микки Рурком.

В индустрию развлечений Джей Швайд попал рано: уже в 16 лет он подрабатывал промоутером в знаменитых нью-йоркских клубах Studio 54 и Area. Но настоящей мечтой всегда был теннис. Швайд много тренировался – даже, по его словам, работал на корте с только что переехавшей в США Мартиной Навратиловой. Однако в какой-то момент прогресс стал упираться в деньги. Большой теннис требовал больших расходов.

Чтобы оплачивать занятия, Швайд начал натягивать струны не только на свои, но и на чужие ракетки. Подработка быстро переросла в компанию Jay’s Custom Stringing, или JCS. Название звучало незатейливо – «Индивидуальная натяжка Джея», но услуги Швайда выходили далеко за пределы обычной замены струн. Он разбирал ракетку, как гоночный автомобиль: изменял рукоятку, добавлял и прятал груз, добивался нужного баланса. В конце подбирал под уникальную конструкцию струны – и переплетал их по схеме, выбранной под конкретного игрока.

Для любителя эти тонкие настройки были почти незаметны. Для профессионала они меняли все: скорость замаха, момент встречи с мячом и точность удара. За ракетками, прошедшими через Швайда, стала выстраиваться очередь. И он задумался о расширении бизнеса. Так в агентстве появился приехавший из Чехословакии Роман Прокеш. Первое время они работали вдвоём: ездили по турнирам и устраивали временную мастерскую прямо в гостиничных номерах. Среди их клиентов были шведские и испанские теннисисты, австралийская пара Тодд Вудбридж – Марк Вудфорд, Уолли Мазур, Альберт Коста, Алекс Корретха и другие игроки. Иногда за ночь приходилось подготовить несколько десятков ракеток.

На одном из турниров они встретили Андре Агасси – будущей звезде было всего 15 лет. Тогда мало кто представлял, насколько далеко зайдёт подросток из Лас-Вегаса. Швайд говорит, что уже тогда предупреждал окружение Агасси: когда игрок становится сильнее, неправильная работа с ракеткой увеличивает риск травмы. Вскоре у Андре действительно возникли серьёзные проблемы с запястьем – и его отец Майк Агасси обратился к Швайду за помощью.

Это совпало с переходом Агасси с ракеток Prince на Head. Речь шла не о логотипе на ободе: у разных производителей отличались форма и размеры рукоятки. Перед Швайдом и Прокешем стояла задача фактически воспроизвести привычную для игрока рукоятку Prince на ракетке Head. Проблему удалось решить, после чего JCS получила эксклюзивный контракт на обслуживание инвентаря Агасси.

За Агасси внимательно следил весь тур. Когда другие теннисисты увидели, насколько тщательно подготовлены его ракетки, к Швайду потянулись новые клиенты. В разные годы JCS работала с Джоном Макинроем, Габриэлой Сабатини, Янником Ноа, Джимом Курье, Дженнифер Каприати, Энди Роддиком и десятками других игроков. По словам самого Швайда, его компания обслуживала US Open и американские сборные в Кубке Дэвиса.

К середине 1990-х маленькая мастерская превратилась в путешествующую службу примерно с 60 контрактными спортсменами. Агасси требовался специалист на каждом турнире, но Швайд и Прокеш к тому времени были молодыми отцами и уже не могли проводить весь год в разъездах. Тогда они дали объявление о поиске ещё одного мастера.

На факс в небольшом теннисном клубе откликнулся Крейг Шапиро – неудачливый финансовый консультант, которого тошнило от необходимости обзванивать незнакомых людей и уговаривать их вложить сбережения. Он бросил работу почти мгновенно. В мастерской JCS на 51-й улице его научили формовать рукоятки, наматывать грип, менять вес и баланс. Платили около 500 долларов в неделю. Уже через год Шапиро ездил по миру с Агасси и его тренером Брэдом Гилбертом, сидел рядом с ними за карточным столом в Монте-Карло и выбирался в лос-анджелесские бары с Патриком Рафтером. Денег у него почти не было, вспоминал Шапиро, зато он чувствовал себя живым. Самого Швайда он называет «уникальным персонажем», создавшим этот «звёздный теннисный» мир практически с нуля.

При этом JCS была не только эффектной дверью в окружение звёзд. Швайд создал собственную профессиональную школу. Стрингер Грант Морган, впоследствии работавший с Энди Роддиком, попал в тур по объявлению Швайда и перенял у него сложную схему натяжки box pattern. По словам Моргана, она занимала больше времени, зато лучше сохраняла натяжение и позволяла мастеру узнавать собственную работу.

Ракетки Агасси вообще представляли собой отдельное произведение инженерного искусства. В разные годы он играл тяжёлыми моделями с увеличенной головкой и использовал необычайно высокое натяжение. Швайду приписывают создание для него особой гибридной схемы: основные струны делались из жёсткого кевлара, поперечные – из натуральной бычьей жилы. Такое сочетание давало одновременно контроль, долговечность и более живое ощущение мяча.

Позднее Агасси перешёл на полиэстер и сравнил новые ощущения почти с жульничеством: настолько больше возможностей давали ему современные струны. Но сама идея смешивать материалы с разными свойствами стала одной из важных ступеней в развитии теннисного инвентаря. Сегодня гибридные комбинации совершенно обычны, а тогда подобные решения собирали вручную под конкретного игрока.

Постепенно спортсмены стали обращаться к Швайду не только по поводу ракеток. У него спрашивали, какого тренера нанять, как договориться со спонсором, где провести вечеринку и с кем познакомиться. Опыт клубного Нью-Йорка неожиданно соединился с контактами в теннисе. Швайд создал консьерж-службу для спортсменов и состоятельных клиентов и начал устраивать вечеринки игроков во время турниров по всему миру.

Следующая глава началась в Майами. Там Швайд стал управляющим партнёром The Spot – клуба на Española Way, связанного с Микки Рурком. Заведение вошло в мифологию бурного South Beach 1990-х: через него проходили актёры, музыканты, спортсмены и диджеи. Один из них, Кевин Джеймс Далтон, позднее рассказывал, что начинал в The Spot швейцаром, а Рурк помог ему впервые встать за пульт.

После нескольких лет в Лос-Анджелесе Швайд окончательно отошёл от теннисного бизнеса и вернулся к индустрии развлечений. Он продюсировал независимые фильмы и музыкальные видео, помогал начинающим режиссёрам соединять творческие идеи с бюджетом и производством. В 2011 году его команда сняла фантастический триллер «Другой вид». Швайд называл себя «творческим продюсером» и говорил, что его главной задачей было одновременно привезти нужный материал и не дать группе замёрзнуть.

Сейчас Швайд развивает платформу Village, задуманную для объединения авторов, зрителей и инвесторов вокруг кино- и медиапроектов. Одновременно он вместе со своей спутницей, художницей и дизайнером Стефани Радо Таорминой, ведёт подкаст Pickles & Pasta. Они познакомились – или, как настаивает Джей, «встретились снова» – незадолго до пандемии, живут и работают вместе, обсуждая в эфире творчество, отношения, семью и собственные страхи.