Общество
Еврейский волкодав
Сумерки приносили Одессе налёты, убийства и ограбления...
18.11.2026
В начале ноября в немецкий прокат вышел фильм Маркуса Розенмюллера «Блок 10». В центре событий – еврейский гинеколог Максимилиан Самуэль, чью роль исполняет Кристиан Беркель. Герой сталкивается со сложным выбором: помогать нацистскому врачу Карлу Клаубергу в экспериментах по массовой стерилизации женщин или отказаться – ценой своей жизни и жизни своей дочери.
Десятый блок Освенцима – печально известная попытка нацистов найти дешевый и быстрый способ массовой стерилизации населения. Жертвами этой программы, запущенной в 1943 году, стали 400 еврейских девочек и женщин. Периодически в опытах были задействованы и узники-мужчины.
По словам создателей фильма, в основу легли исторические документы, свидетельства выживших и судебные протоколы. Но история самого Самуэля не даёт простого ответа на вопрос, как вести себя в нечеловеческих условиях концлагеря. Исторические свидетельства о его действиях противоречивы: одни видят соучастие в жестоких преступлениях, другие – попытки их саботировать. Точно известно лишь одно: Самуэль в итоге погиб в Освенциме в том же 1943 году, но при каких обстоятельствах – непонятно.
«Я считаю недопустимым судить сейчас этих людей, – четко заявил Беркель на премьере. – Ни один из нас не знает, как повёл бы себя в такой ситуации». Холокост прошелся и по семье актера: мать Беркеля, Сала, была еврейкой и пережила нацистские преследования. Отец Отто служил военным медиком в вермахте и пять лет провёл в советском плену. Прошлое родителей стало частью детства Кристиана и постепенно превратилось в тему, к которой он возвращался и как актёр, и как писатель.
Познакомились его родители еще до прихода нацистов к власти – в Берлине в 1932 году. Ей было 13 лет, ему – 17. Сала тогда росла почти без присмотра. Ее мать Иза Прусак, сбежав из крайне ортодоксальной еврейской семьи в польском Лодзи, так увлеклась анархо-коммунистическими идеями, что в итоге ушла из семьи. Позже, в 1936–1939 годах, она воевала в Испании против Франко. Ну, а отец Салы, писатель-анархист Иоганнес Ноль, предоставлял девочке абсолютную свободу. Подростки полюбили друг друга, но пожениться так и не смогли: Нюрнбергские расовые законы 1935 года запретили браки между евреями и немцами.
К 1938 году Сале надоело скрываться – и она бежала от нацистов к тете в Париж. Там она поступила в Сорбонну по поддельным документам. Позже её выдали по доносу, и она оказалась в лагере Гюрс у Пиренеев. В 1943 году её отправили поездом в Германию с приказом явиться в полицию. Вместо этого Сала скрылась в Лейпциге – вновь под чужим именем. Именно в тот момент она – на свой страх и риск – встретилась с Отто. Былая страсть вернулась с новой силой, и к концу войны у Салы уже был маленький Петер. Впрочем, это не помешало ей сразу же после войны уехать с ним в Аргентину. Устроить там жизнь не получилось, и в середине 1950-х она вернулась в Германию. С Отто они не общались около десяти лет. Однажды подруга посоветовала поискать его в телефонной книге. Сала нашла номер и позвонила. И вот что пишет об этом звонке Кристиан Беркель в своем романе «Яблоня», в котором он реконструирует историю родителей на основании семейных писем, архивов и воспоминаний: «Отто не узнал её голос: “Есть ли у нас что-нибудь общее?” И Сала ответила: “Да, ребёнок”».
К тому времени Отто был женат. Позже он развёлся и снова женился на Сале. Их сын Кристиан родился 28 октября 1957 года. По словам Кристиана, прошлое родителей определило все его детство. Мать могла надолго замыкаться в себе, проваливаться в тяжелые депрессии, а после становиться необычайно деятельной, скупать полгорода – и тащить в дом вещи с улицы. Отец же был очень враждебно настроен к стране: по его мнению, немцы сначала устраиваются поудобнее, потом начинают петь, а потом убивать. О своём еврейском происхождении Кристиан узнал ещё ребёнком. Однажды под яблоней в саду семья принимала дядю Вальтера, вернувшегося из эмиграции в Америке. Мальчик ждал настоящего американца, но удивился, услышав немецкую речь. Мать объяснила, что гость вообще-то еврей, а затем добавила: «Ты тоже немного еврей». Кристиан стал расспрашивать: «Не совсем?» – «Нет, не совсем, совсем немного». – «А я совсем немец?» – «Нет, это тоже не совсем». В интервью венскому журналу WINA в 2022 году Беркель вспоминал, что тогда расплакался. Его задели именно слова «не совсем»: маленькому ребёнку они казались обозначением чего-то неправильного, будто с ним самим было что-то не так.
Сама Сала, кстати, всю жизнь называла себя «полуеврейкой». Беркеля бесило, что мать продолжает пользоваться словами, придуманными её нацистскими преследователями. Сала же отвечала, что ей лучше знать. Позже Беркель попытался объяснить для себя, почему мать так держалась за это определение. Возможно, для неё оно означало не только еврейское происхождение, но и возможность считать себя наполовину немкой. Она хотела принадлежать к обществу, которое отвергло её из-за происхождения, предполагал актёр.
О судьбе других родственников матери Кристиан узнал поздно. Прабабушка, вероятно, умерла от голода в гетто Кутно, двоюродные братья Салы, по всей вероятности, были убиты в Хелмно. В семье почти не говорили о погибших. Беркель сравнивал это молчание с жизнью среди людей, страдающих деменцией: прошлое словно не существовало, хотя его последствия были рядом. Сам Кристиан не получил еврейского воспитания. Впервые в синагоге он оказался на чьей-то бар-мицве. Ему тогда было почти 50 лет. По словам Беркеля, он сел и неожиданно для себя заплакал: «Просто почувствовал, что прибыл наконец. Это не поддается никакому объяснению».
В 2019 году актёр читал отрывки из своего романа «Яблоня» на съезде общин Центрального совета евреев Германии. В том же году, после теракта в Галле, когда 27-летний немец попытался убить более 50 прихожан, отмечающих в синагоге Йом Кипур, Беркель рассказал журналу Bunte, что его фамилия значилась в списке так называемых «предателей белой расы». Рядом с ней была изображена звезда Давида. Актёр подал заявление в полицию, но расследование особо никуда не продвинулось.
Путь Беркеля к профессии актёра начался во Франции: в 14 лет мальчик переехал в Париж, где изучал театральное искусство под руководством Жан-Луи Барро и Пьера Бертена. Во Франции его поразило искусство Марселя Марсо: увиденные пантомимы он потом разыгрывал дома. По возвращении домой Беркель учился в Немецкой академии кино и телевидения в Берлине. Именно там его нашел Ингмар Бергман – и пригласил в свой фильм «Змеиное яйцо». Так в 19 лет Беркель дебютировал в роли студента, который после укола впадает в паранойю.
Бергман, конечно же, был для юноши кумиром – и когда тот посоветовал не торопиться с киноролями, а отточить свое мастерство в театре, Беркель так и сделал. Следующие 16 лет Кристиан посвятил игре на ведущих сценах Германии и Австрии. Он работал с такими режиссерами, как Клаус Пайман, Рудольф Нельте и Александр Ланг – и был востребованным театральным профессионалом.
В середине 1990-х начался переход Беркеля к широкой экранной известности. В 1998 году он сыграл психопатического отца семейства в телесериале «Место преступления», получил за это множество премий и открыл себе дорогу в большое кино. В 2001 году Беркель сыграл бывшего военного в нашумевшем психологическом триллере «Эксперимент». Вслед за этим – врача СС Эрнста-Гюнтера Шенка в фильме «Бункер». За эту роль Беркель получил премию «Бемби». Именно в том фильме мать впервые увидела сына в нацистской форме. Они вместе пошли на дневной сеанс в берлинский кинотеатр. Когда на экране появился Бруно Ганц в роли Гитлера, Беркель заметил, как Сала напряглась. Но фильм она досмотрела с большим интересом и назвала его прекрасным и важным.
Следом у Пола Верховена в «Чёрной книге» он исполнил роль генерала Кёйтнера, в датском фильме «Пламя и Цитрон» – гестаповца. В августе 2008 года Die Welt вынесла в заголовок большого интервью с актёром фразу: «Кинозвезда Кристиан Беркель – наш человек для нацистских фильмов». Со временем подобные предложения стали ему надоедать. В интервью Spiegel в 2016 году он говорил, что теперь очень внимательно относится к предложениям сыграть нациста.
В 2015 году Беркелю предложили роль еврейского режиссёра Отто Премингера в фильме «Трамбо». Премингер эмигрировал из Австрии в США и за десятилетия жизни в Америке так и не избавился от венского акцента в английской речи. Беркелю, родившемуся в Берлине, пришлось этот акцент воспроизводить. Ну, и вот теперь к Премингеру добавился Самуэль из фильма «Блок 10». На съемках веселый и разговорчивый Беркель предпочитал молчать. Объяснял он это так: «Надевая лагерную одежду, я остро чувствовал беззащитность своего героя и не мог переключиться на разговоры о погоде. Да и вообще весь процесс, тема, отсутствие музыки в фильме – все это требовало от меня большой сдержанности».
Алёна Завьялова