Лучше грозно, чем никогда

Спустя 60 лет молчания его прорвало. Он вспоминал телеги трупов, искал встреч с живыми нацистами – и писал о Холокосте бестселлеры.

В июле 1945 года на перроне вокзала в Братиславе встретились двое – изможденный десятилетний мальчик и мужчина, только что вернувшийся из партизанского отряда. Отец и сын не виделись почти год. За это время старший Райхенталь успел на ходу выпрыгнуть из поезда, шедшего в Освенцим, и скрыться в лесах. Младший – выжить в бараках Берген-Бельзена и своими глазами увидеть, как тело его бабушки кидают в общую телегу для трупов. Они обнялись и прямо там, посреди вокзального шума заключили негласный договор: никогда не вспоминать о случившемся. Этот уговор Томи Райхенталь соблюдал почти 60 лет, но в итоге нарушил молчание – понимал, что с каждым годом свидетелей Катастрофы становится все меньше.

А началось все в 1935 году на семейной ферме в словацкой деревне Мерашице, где родился Томи. В том же году в Германии приняли Нюрнбергские расовые законы. Тогда казалось, что жителям глухой провинции бояться нечего, но в 1939-м иллюзии закончились – Словакия стала марионеточным государством Третьего рейха, и жизнь Томи и его брата Мики мгновенно сузилась до жестких рамок.

Ребят заставили нашить на куртки желтые звезды – без них теперь нельзя было даже выйти со двора. Изменились и улицы. Обычная дорога в школу превратилась в ежедневное испытание: мальчишки, с которыми они еще прошлым летом гоняли мяч, теперь плевали братьям в спину, толкали в грязь и закидывали камнями. Из вчерашних соседей и друзей Райхентали в один момент превратились в чужаков.

Семья была вынуждена бросить ферму и бежать в Братиславу. Они надеялись затеряться в большом городе и раздобыть поддельные документы, но осенью 1944-го нацисты устроили финальную облаву на тех евреев, что еще оставались в столице. Семью Томи взяли прямо на улице. Родственников сразу разделили, и большинство из них вскоре попали в Бухенвальд – больше мальчик их никогда не видел. Самого Томи, его маму, брата, бабушку Розу, тетю и маленького кузена гестаповцы затолкали в товарный вагон. Семь дней они вместе с остальными провели в тесноте и темноте, голодные, совершенно не понимая, куда их везут.

Изначально состав шел прямиком в Освенцим, но в те дни советские войска наступали так быстро, что лагерное начальство в панике взрывало газовые камеры Биркенау, пытаясь замести следы. Из-за этого хаоса поезд на ходу перенаправили на север Германии. Конечной остановкой стал Берген-Бельзен – позднее Томи назовет это место «филиалом ада на Земле». Повсюду царил удушливый запах разлагающихся тел, в переполненных бараках полностью отсутствовала санитария, не было питьевой воды, в лагере свирепствовали тиф и туберкулез.

В марте 1945 года бабушка Роза умерла от истощения. Девятилетний Томи стоял у барака и смотрел, как лагерные прислужники подкатили к дверям деревянную повозку, доверху забитую мертвецами, и швырнули ее исхудавшее тело на самый верх. Сам Томи, его мать и брат выжили благодаря стечению обстоятельств: нацисты держали их группу в так называемой «зоне обмена», где условия были чуть лучше. Заключенных держали как товар, надеясь в последний момент выгодно обменять на деньги или пленных немецких офицеров. Этот циничный расчет и спас узникам жизнь.

Местные бараки выполняли роль «потемкинской деревни» на случай проверок Красного Креста – здесь немцы демонстрировали «гуманное» отношение к людям. Но эта показуха заканчивалась прямо за оградой. Буквально в нескольких сотнях метров, в обычном секторе лагеря, среди сотен других детей доживала последние дни Анна Франк. Она умерла от тифа всего за несколько недель до того, как 15 апреля 1945 года у ворот появились британские танки.

За пять месяцев в Берген-Бельзене Томи с матерью и братом ни разу не произнесли вслух имя отца – эмоции могли отнять последние силы, необходимые для выживания. Когда лагерь освободили, выжившие Райхентали вернулись в Чехословакию. Но вскоре после той немой встречи отца и сына на вокзале стало понятно: возвращаться им некуда. Прежнего дома уже не существовало, а их большая, некогда шумная семья была уничтожена практически целиком.

В 1949-м Томи уехал в Израиль, отслужил в ЦАХАЛе и в 1956 году успел повоевать на Синайском полуострове. Впрочем, чувствуя, что он как будто «шагнул» из одной войны в другую, мужчина уехал в Германию учиться на инженера-машиностроителя, а после получения диплома перебрался в Ирландию, где встретил свою будущую супругу Эванн Блэкман. Молодоженами они еще раз попытались вернуться в Израиль и осесть в Нагарии, но страна тогда переживала тяжелый экономический кризис и приличной работы для новоиспеченного инженера не нашлось. Райхентали вернулись в Дублин и обосновались там.

Постепенно жизнь вошла в нормальное русло. Супруги жили душа в душу и растили детей, Томи годами работал по специальности, а позже открыл собственное производство пластиковых профилей. Они прожили с Эванн 42 года, пока в 2003-м она не скончалась от рака.

Все эти годы Томи молчал о Берген-Бельзене, хотя лагерь продолжал сниться ему по ночам. В 2004-м его судьбу снова решил случай – в Дублине создали фонд просвещения о Катастрофе, и Райхенталь вошел в его совет, чтобы помочь с организацией. Там о его прошлом в общих чертах узнал один из школьных учителей и попросил прийти в класс к подросткам. Инженер согласился. Он вошел в кабинет, посмотрел на ирландских тинейджеров, которые вообще ничего не слышали о войне, и начал рассказывать. Обет молчания, который свидетель Шоа держал шестьдесят лет, остался в прошлом. Дети слушали его, не перебивая.

С этого момента пожилой инженер начал ездить по стране. Каждую неделю он проводил встречи в школах и университетах и неизменно повторял одно и то же: «Холокост начался не с газовых камер – его зачатки звучали в шепоте за спиной, в издевательствах на улицах и антисемитских шутках, на которые общество закрывало глаза. Мы должны помнить, что ужас начинается с обычного равнодушия».

Но одно дело – рассказывать о лагере со сцены, и совсем другое – вернуться туда. В 2007 году брат уговорил Томи поехать в Германию на открытие мемориала в Берген-Бельзене. Там, на месте бывших бараков они установили именную памятную плиту в честь бабушки Розы – единственное свидетельство о человеке, у которого никогда не было собственной могилы. Эта поездка подтолкнула инженера зафиксировать воспоминания на бумаге. Вышедшая в 2011 году автобиография «Я был мальчиком в Бельзене» мгновенно стала в Ирландии бестселлером, а позднее принесла Томи множество наград, включая высший орден Германии и медаль Британской империи.

Однако самым сложным испытанием для Райхенталя стали съемки документалки «Близко к злу» в 2014 году. Тогда съемочная группа выяснила, что в Германии до сих пор живет 93-летняя Хильда Михния – во время войны она была надзирательницей в Берген-Бельзене, но на послевоенном трибунале сумела оправдаться. Томи решил встретиться с ней лично. Он не искал мести – хотел просто заглянуть в глаза человеку, который когда-то стоял по другую сторону колючей проволоки, и узнать, раскаивается ли она.

Диалога не получилось. Бывшая надзирательница наотрез отказалась от встречи, а в интервью заявила, что в лагере не было никакого ада: заключенные там не погибали, а «просто лечились». Это слепое отрицание поразило Томи. Он понял, что породившая Холокост логика никуда не исчезла, а люди, совершавшие преступления, способны оправдать себя даже на пороге собственной смерти.

Самого Томи Райхенталя не стало 31 мая 2026 года – он умер в Дублине на 91-м году жизни. Провожая его, президент Ирландии Кэтрин Коннолли сказала, что с его уходом умолк «один из самых честных голосов эпохи». До последних дней Томи с тревогой следил за новостями и повторял, что старые призраки антисемитизма возвращаются и крепнут – а уж он как никто знал, что Катастрофа пускает корни там, где появляется мелкая повседневная несправедливость.