Старик на танке

Променял богемную жизнь в Риге на камни Палестины. И с нуля создал бронетанковые войска Израиля. Как генерал Ицхак Саде боролся за независимость евреев.

Песни на мелодию знаменитых «Трех танкистов» сочинялись на иврите не раз – под музыку братьев Покрассов пели и переводы, и самостоятельные тексты. Одной из первых таких переработок стала песня на стихи Хаима Гури «Едва Старик отдаст приказ», которая появилась еще в 1943 году. Посвящена она Ицхаку Саде, которого в «Хагане» прозвали Стариком, когда ему не было и пятидесяти. Саде стоял у истоков «Хаганы», а также возглавлял ее ударные отряды «Пальмах». Песня о Старике на музыку «Трех танкистов» оказалась пророческой. Позднее именно Ицхаку Саде поручат создание бронетанковых войск в Израиле, только что объявившем о независимости. И он успешно справится с этой задачей, хотя решать ее придется в стране, в которой не было ни единого танка!

Даже сама его фамилия – Саде, что на иврите значит «поле» – напоминает о полях сражений. Однако этот боевой псевдоним возник только в 1936 году. В 1890 году, когда будущий полководец появился на свет, он получил фамилию Ландоберг – иногда ее ошибочно указывают как Ландсберг. Он родился в Люблине, который тогда находился на территории Российской империи, в очень респектабельной семье. Его дед Шнеур Залман Фрадкин был главным раввином Люблина и считался одним из величайших мудрецов своей эпохи.

Однако из-за знаменитого деда маленький Ицхак пережил непростое детство. Когда мальчику было пять лет, отец, не выдержав ортодоксальных порядков, ушел из семьи. Воспитанием внука занялся дед. Позднее Саде вспоминал, что постоянная муштра и строгие правила чуть не довели его до непоправимого шага. Однако мать мальчика вышла замуж второй раз, и последовавший переезд в Ригу помог Ицхаку избавиться от деда и грешных помыслов.

В 1905 году во время семейной поездки в Одессу Ицхак впервые увидел еврейский погром. Это зрелище поразило его до глубины души, и вероятно, именно оно заронило зерна сионизма, которые прорастут позднее. Ицхак осознал, что евреям необходимо быть сильными. «Он развил в себе фанатическую страсть к физическому самосовершенствованию», – писал о будущем военачальнике философ Исайя Берлин, который приходился ему двоюродным племянником.

В результате, к ужасу родных, Ицхак отказался поступать в университет и всерьез занялся боксом и футболом. Страсть к спорту не мешала ему вести богемную жизнь. Он начал торговать произведениями искусства, а его дом в Риге представлял собой богемный салон. Молодого человека с атлетической фигурой часто просили позировать художники и скульпторы, на что он соглашался с большим удовольствием. Он даже выступал – притом успешно – на цирковой арене в борцовских поединках.

Когда началась Первая мировая, Ицхак не подлежал призыву как единственный сын. И все же он без раздумий записался добровольцем. Родственники нашли его и за солидные откупные вернули домой. Это не помешало ему вскоре снова уйти на фронт и сражаться, пока его не ранили. Однако вернулся он не в Ригу, а в Петроград – накануне Октябрьской революции. Там в августе 1917 года он познакомился с Иосифом Трумпельдором – героем Русско-японской войны и убежденным сионистом. Ицхак Ландоберг загорелся идеями Трумпельдора о еврейской самообороне в Палестине и перенял его левые взгляды – близкие, впрочем, ему самому. Он с воодушевлением встретил Октябрьскую революцию и с началом Гражданской войны вступил в Красную армию. Реальность оказалась куда менее радужной. Жестокость, с которой красноармейцы расправлялись со своими врагами, ужаснула Ицхака. Тогда он переметнулся на сторону белогвардейцев, но столкнулся там с неприкрытым антисемитизмом. В итоге Ицхак в 1919 году уехал в Крым, который стал центром движения «Хе-Халутц», основанного Трумпельдором. Оно готовило молодежь к жизни в Палестине, в том числе к обороне. Когда Трумпельдор в том же году во главе отряда единомышленников уехал в Палестину, Ицхак занял его место и возглавил крымские отделения «Хе-Халутц».

В 1920 году, узнав о гибели Трумпельдора в бою с арабами, Ицхак Ландоберг с еще одной группой молодежи из «Хе-Халутц» решил отправиться в Эрец-Исраэль. «Он высадился в Яффе вместе с женой – моей сестрой Евгенией Берлин – и тремя десятками единомышленников. При себе у него был небольшой узелок с вещами и два обесценившихся рубля в кармане. При получении визы у британских властей они представились беженцами. Когда их спросили, как долго они были беженцами, они ответили: “Две тысячи лет”», – пишет Исайя Берлин.

В Палестине Ландоберг работал в каменоломнях, где быстро отличился и стал управляющим. Как передовика его в 1929 году отправили в Уэмбли на выставку, выбрав представителем палестинских евреев. Как раз тогда он по-настоящему познакомился и подружился на всю жизнь с Исайей Берлиным. Поездка в Англию положила конец его браку. Его жена не разделяла сионистских взглядов. Жизнь посреди пустыни давалась ей с большим трудом. После пребывания в обустроенной Великобритании она решила окончательно уехать из неуютной Палестины. Ицхак нисколько этому не препятствовал, поскольку отношения давно сошли на нет.

Практически с первых дней в Палестине Ицхах Ландоберг участвовал в еврейской самообороне. Он был в числе основателей «Хаганы», причем одним из катализаторов ее создания стала гибель Трумпельдора. Ицхак Саде просто не мог не перенять эстафету и не хотел допускать новых смертей. Очень быстро за ним закрепилась репутация главного эксперта по тактике. Поэтому именно его попросили стать телохранителем Хаима Вейцмана, когда тот в 1936 году приехал в подмандатную Палестину. На тот момент Вейцман занимал пост председателя Всемирной сионистской организации, а позже станет первым президентом Израиля.

Вместе с Вейцманом Ландоберг ездил по всей стране и наблюдал, как обороняются евреи. Обычно они забивались на ночь в один дом и обороняли только его. В итоге арабы могли свободно разрушать другие дома. Иногда, если деревня была небольшой, обороняли ее, но тогда арабы просто сжигали поля. При виде этой картины он сказал: «Почему мы боимся? Пусть боятся они!» Так родился его знаменитый призыв «Выходите за ограду!». При этом имелась в виду и физическая ограда, отсиживаться за которой не было большого смысла, и психологическая – привычка к страху и жизни во всех возможных вариациях гетто.

И евреи начали выходить за ограду! Ицхак Ландоберг обходил деревни и призывал добровольцев ходить по ночам в арабские поселения и обстреливать дома. И теперь уже их жители начали беспокоиться, как бы им себя защитить. Появлялись другие аналогичные подразделения, и все они получили название «Плугот Саде» – полевые роты. Тогда Ицхак Ландоберг стал Ицхаком Саде – и под этим именем вошел в историю Израиля.

С началом Второй мировой появился «Пальмах» – ударное ядро «Хаганы»: евреи готовились защищаться от возможного вторжения нацистов. Главой «Пальмаха» назначили Ицхака Саде, причем другие кандидатуры даже не рассматривались. Теперь под его началом было девять рот, и теорию боя, которую Саде разрабатывал для «Пальмаха», потом переняла ЦАХАЛ. При участии Йоханана Ратнера, одного из командиров «Хаганы», Саде разработал план «Масада на Кармеле». С одной стороны, опасения вызывали танки Роммеля, нацеленные на Ближний Восток. С другой – угроза исходила от вишистских Ливана и Сирии. Согласно этому плану, гора Кармель должна была стать «последней крепостью». На ней в 1941–1942 гг. возводились оборонительные укрепления для сдерживания врага. К счастью, Роммель потерпел поражение при Эль-Аламейне, и план так и не пришлось воплощать в жизнь.

В 1945 году Ицхак Саде фактически возглавил «Хагану», заняв пост и. о. начальника штаба. Правда, продержался он в этой должности недолго, поскольку между ним и Давидом Бен-Гурионом начались трения. Отправной точкой послужили разногласия по поводу борьбы с британскими войсками, которые некогда считались союзниками евреев, но теперь симпатизировали арабам. Саде настаивал на противостоянии, тогда как Бен-Гурион ратовал за его прекращение. По этому поводу Саде написал статью в одном из изданий, где публично заявил: «Есть вещи, к которым даже Сионистский конгресс не сможет меня обязать: не защищать “Хагану”, не защищать алию, не защищать поселения. Сионистское руководство, которое отдаст мне подобный приказ – для меня не сионистское и не руководство».

Это еще сильнее испортило отношения с Бен-Гурионом. В 1947 году он сместил Саде с поста и назначил его своим военным советником. Это была чисто формальная позиция, не предполагавшая никаких полномочий. Саде периодически назначали командиром отдельных оборонительных операций, а также поручили ему руководство службой, занимавшейся бронированием автомобильной техники. Когда в мае 1948 года был подписан приказ о создании ЦАХАЛ, костяк ее руководства составили в основном командиры «Пальмаха». Ицхак Саде получил звание генерала – вместе с поручением создать танковую бригаду. Один из трех батальонов в составе этой бригады, получившей номер 8, возглавлял Моше Даян.

Все бы ничего, но у Израиля практически не было танков. Саде и его бойцы располагали только десятком легких французских танков Hotchkiss, отбитых у сирийцев. Продавать технику молодому Израилю другие страны не стремились, а действовать надо было быстро, поскольку шла Война за независимость. И тогда Саде разработал дерзкий план: воспользоваться отступлением британских войск и отбить у них несколько «Кромвелей».

Первая попытка, предпринятая тогда же, в мае, оказалась неудачной, а вот вторая, июньская, была успешной. Израильтянам удалось подкупить двух британских солдат, к которым присоединились двое еврейских бойцов. Последние не умели водить танки, и британцы накануне обучали их буквально на пальцах, рисуя схемы на бумаге и объясняя в теории. Но этого оказалось мало: один из бойцов ЦАХАЛ так и не смог завести машину. Вместо четырех танков с базы увели три. Тайком танк не угонишь – операция шла напролом в буквальном смысле, через протараненные ворота британской военной базы.

Очень скоро один из танков отстал – опять по неопытности еврейского водителя. В отличие от напарника, завести машину он смог, но дальше не справился с управлением, и она завязла в песке. Упрекать бойца сложно, ведь он вел танк впервые в жизни. Позднее выяснилось, что брошенная машина помогла оторваться двум другим. Когда британцы отправились в погоню и наткнулись на завязший танк, они принялись его осматривать и невольно подарили время беглецам. Так ЦАХАЛ получила два отличных «Кромвеля». Уже в июле они помогли добиться успеха в операции «Дани», в ходе которой был отбит у арабов важный стратегический пункт – аэродром Лод. В будущем он станет международным аэропортом имени Бен-Гуриона. Танковые войска под командованием Ицхака Саде участвовали в захвате Беэр-Шевы, помогли с восьмой попытки захватить неприступный форт Ирак-Сувейдан и способствовали продвижению ЦАХАЛ.

По окончании Войны за независимость Ицхак Саде ушел в отставку. Формально он покинул пост по собственному желанию – на тот момент ему было 59 лет. Однако есть устоявшееся, хоть и неофициальное мнение, что причиной ухода стало давление со стороны Бен-Гуриона, который так и не нашел подход к Старику с бунтарским духом. Последние три года жизни – он скончался 21 августа 1952 года – Ицхак Саде прожил в своем доме в Яффе, который превратился в светский салон – там можно было встретить видных израильских политиков, литераторов, художников. Сам Саде тоже сосредоточился на литературе – короткие рассказы и стихи он писал и раньше, но теперь у него появилось больше времени на творчество. Неслучайно престижная ежегодная премия, учрежденная в 1972 году за лучшее произведение на военную тему, получила имя Ицхака Саде. В честь него названы несколько кибуцев, а также улицы и школы во многих городах Израиля.