С книг на нары

Хранила письма Бродского и Чуковской – и села за это в Одессе в тюрьму. Как пробиралась в Израиль библиотекарша Рейза Палатник.

Первого декабря 1970 года в рядовой дом в центре Одессы нагрянули милиционеры и суровые люди в штатском – жители моментально определили их как «агентов госбезопасности». «Как?! Кого? Что?» – шушукались соседи, боясь показаться гостям. Оказалось, что агентов интересовала квартира школьной библиотекарши Рейзы Палатник. Никто не мог понять, чем эта невысокая черноволосая женщина, живущая очень тихо, могла заинтересовать органы. Но уже вскоре ее выводили, закованную в наручники. Позже предъявили и доказательства преступлений: самиздатовские перепечатки еврейских поэтов и работ Солженицына. Уже из тюрьмы Рейза писала: «Я рада, что меня наконец арестовали. Это положило конец странному существованию, которое никак не назовешь свободной жизнью. Ведь я каждую ночь с замиранием сердца прислушивалась к шагам на лестнице».

Так началось дело простой библиотекарши, которое стало одним из самых отчаянных актов борьбы евреев за выезд в Израиль. Рейза Палатник стала нашим аналогом Анжелы Дэвис. За ее освобождение боролись активисты по всему миру, а она сама неожиданно проявила стальной характер революционерки – и превратила суд в трибуну для декларации еврейской идентичности.

Судьба Рейзы Палатник могла сложиться совсем по-другому. Уроженка небольшого города Балты в Одесской области, она мечтала связать жизнь с изучением литературы и поэзии – и точно не планировала становиться лицом еврейского протеста в СССР. Но сама реальность на каждом шагу подталкивала ее к этому. «Даже если бы мне вдруг вздумалось забыть о своем еврейском происхождении, то мне бы не дали, – писала Рейза. – В 1949 году, когда мне было всего двенадцать лет, из разговоров взрослых я узнала, что для евреев наступили тяжелые времена: мы превратились в “безродных космополитов”... Неизгладимый след в моей душе оставило дело “врачей-убийц”. Взрослые боялись об этом говорить, но мы, еврейские дети, чувствовали на себе ненависть и презрение сверстников и учителей».

В середине 50-х 19-летней Палатник удалось поступить на заочное отделение Московского библиотечного института. Окончив его, она в 1962-м устроилась в одну из одесских библиотек. Казалось бы – мечта сбылась! Вокруг книги, та самая вожделенная литература! Можно работать, писать диссертацию. Но идиллии не случилось. Еще на этапе трудоустройства Рейзу гоняли туда-сюда, не хотели брать. «Абсолютно всегда в центре внимания оказывалась моя национальность! Ни диплом, ни успехи, ни я сама никого не интересовали», – с горечью писала она. Поиск работы занял у нее около полутора лет – и наконец ее взяли в «библиотеку самого низшего разряда», как описывала место работы она сама.

В 1964 году в Ленинграде состоялся суд на Иосифом Бродским. В Одессе Рейза Палатник читала самиздатовские распечатки журналистки Фриды Видгоровой, которая стенографировала процесс, и находила произошедшее чудовищным и абсурдистским. Но настоящую прививку еврейского самосознания Палатник, по ее словам, получила во время Шестидневной войны 1967 года. По воспоминаниям Рейзы, Одесса в то время наполнилась антисемитами. Разговоры, как плохи евреи, как они виноваты во всех бедах мира, можно было услышать везде: в общественном транспорте, столовых, кинотеатрах.

Это подтолкнуло библиотекаршу начать искать единомышленников. И довольно быстро она их нашла. В начале ХХ века Одесса была одним из крупнейших еврейских центров Российской империи. В послевоенные годы «еврейское» присутствие оставалось сильным, хотя и не было столь явным: существовали подпольные кружки изучения иврита, Торы, активисты собирали данные о семьях, желающих совершить алию, пытались наладить контакты с Израилем. Палатник стала участницей одного из таких «сионистских» объединений. Она включилась в распространение нелегального самиздата, а параллельно начала искать данные о родственниках, которые еще до войны эмигрировали в Израиль. «Находясь так далеко, я, тем не менее, полюбила еврейскую страну всем сердцем и чувствовала родство и близость», – вспоминала она.

Эта нелегальная активность не осталась незамеченной. Уже в начале октября в ее квартире прошел первый обыск. Палатник тогда не арестовали, а все действия «органы» постарались провернуть тихо – не привлекая внимания соседей. Но компромат нашли уже тогда, он стал поводом для возбуждения уголовного дела. «Запрещенкой» посчитали перепечатанные Рейзой копии «Письма протеста 39-ти» – коллективного письма советских активистов-евреев в Министерство иностранных дел. В нем они призывали власти разрешить эмиграцию в Израиль, говорили об исторической связи с еврейским государством.

Издание «Еврейские герои», которое собирает и публикует документы той эпохи, выложило в сеть протокол допроса Рейзы Палатник, прошедшего в те дни. Вот выдержка из него: «Когда Палатник было разъяснено, что она вызвана для допроса в связи с возбуждением в отношении неё уголовного дела, она заявила: “Никакого уголовного дела у вас нет и не может быть!.. Литературу “самиздата”, которую у меня изъяли, я хранила законно – имела на это право как работник библиотеки, я их не распространяла... Сегодня же у меня выходной день, и никакой разговор не состоится”». Мужеству этой женщины остается только изумляться!

С Палатник взяли подписку о невыезде. К библиотекарше приставили слежку, а спустя полтора месяца учинили второй обыск – именно он и закончился арестом. В июле 1971 года суд в Одессе приговорил ее к двум годам колонии. В последнем слове Рейза Палатник вновь говорила о желании эмигрировать и о несправедливости в отношении евреев. Вдобавок она наотрез отказалась признавать вину. В отместку ее отправили сидеть в специальную «венерическую» и «туберкулезную» зону, полную больных. Заключенные жили в бараках на 60–70 человек, а вместо предусмотренного 8-часового рабочего дня работали по 12 часов. «Я отказалась выходить на работу. Устроила голодовку. Тогда же они устроили провокацию: подослали активистов, попытались меня избить», – вспоминала Рейза. Ее отправили в карцер. Потом еще раз – за отказ выйти на «субботник», то есть работу в выходной день.

К тому моменту о ее деле уже знал весь мир. Демонстрации в поддержку Рейзы Палатник шли в Израиле и Великобритании – в последней даже создали отдельное женское движение, так называемую «Группу 35». В него вошли еврейские британские домохозяйки, требующие освобождения Рейзы. А на родине одной из немногих, кто публично вступился за нее, была дочь писателя Корнея Чуковского, тоже участница диссидентского движения. Во время обысков у Рейзы в числе прочего нашли перепечатки нескольких писем Лидии Чуковской: та потребовала, чтобы в тюрьму посадили ее, а не Палатник. Власти проигнорировали этот отчаянный призыв.

Рейза Палатник вышла на свободу в декабре 1973 года. Почти сразу ей разрешили выезд в Израиль – активистке дали возможность не только уехать самой, но и забрать престарелых родителей. Палатник умерла в Иерусалиме в 1995 году в возрасте 59 лет. Все годы жизни в Израиле она занималась любимым делом – литературой. Рейза Палатник работала в Национальной библиотеке в Иерусалиме – крупнейшем в мире хранилище еврейских рукописей, книг и иудаики.